Развитие возобновляемой энергетики в России

Здравствуйте. Тема моей работы — развитие возобновляемой энергетики в России. Я смотрю, как отрасль выходит из режима отдельных проектов и превращается в рынок. Разбираю состояние, барьеры, механизмы поддержки и сценарии до 2035 года. Я выбрала эту тему из-за странного сочетания: ресурсов у страны много, а в балансе их почти не видно. С этого сочетания и начну.

Начну с парадокса. В России есть ветер, вода, солнце, биомасса и геотермальное тепло, а энергобаланс по-прежнему держится на ископаемом топливе. Об этом пишет и Международное энергетическое агентство: возобновляемые источники в балансе страны пока почти не заметны. При этом отрасль уже не сводится к отдельным пилотным станциям. Растут установленная мощность и число построенных объектов, и рынок постепенно складывается. Дальше я разбираю, почему рост не меняет баланс и что этому мешает.

Зачем России возобновляемая энергетика, если газа и нефти хватает? Мне видятся две причины, и обе здесь. Первая: две трети территории находятся в зонах децентрализованного энергоснабжения, а оборудование там изношено. Вторая: доля сырьевых доходов в бюджете, по оценкам, от 67 до 86,5 процента, и такая зависимость делает диверсификацию вопросом устойчивости. Мир тем временем не ждёт. К началу 2022 года в мире стояло 501 гигаватт солнечных станций и около 743 гигаватт ветровых, а инвестиции в энергопереход за 2021 год составили 755 миллиардов долларов, из них 366 пришлись на возобновляемые источники. Чтобы понять, как отрасль справляется, сначала договоримся, по каким показателям её оценивать.

Прежде чем оценивать состояние отрасли, нужна система измерения. Возобновляемые источники восполняются естественным образом, но по одной установленной мощности судить о них нельзя. Я взяла три показателя. Первый — КИУМ, то есть какую долю от максимально возможной выработки станция реально даёт за период. Второй — себестоимость электроэнергии. Третий — капитальные затраты на строительство. Станция с большой мощностью и низким КИУМ даст мало энергии, и именно эту разницу видно на следующем слайде.

Установленная мощность ВИЭ в России растёт. На июль 2024 года она составляла 6,18 гигаватта. Но мощность — это возможность, а не выработка. В июле 2024 года все объекты ВИЭ дали 13,4 миллиарда киловатт-часов, и это 1,14 процента общей выработки в стране. Заметьте, что цифра охватывает всю возобновляемую генерацию. Поэтому смотреть на гигаватты мало, нужен КИУМ. А где солнце всё же заметно в балансе, видно на региональных примерах.

Низкая средняя цифра скрывает перекос. Почти вся установленная мощность, 97 процентов на середину 2024 года, сосредоточена в первой и второй ценовых зонах единой энергосистемы. Внутри них есть регионы, где солнце уже определяет баланс. В Калмыкии солнечная генерация даёт 35,7 процента энергопотребления, в Республике Алтай — 23,2. Получается, что технология работает там, где для неё сложились условия. Остаётся понять, почему так не получается по всей стране и как это решает государственная поддержка.

Барьеры делят на пять групп: социально-культурные, технологические, экономические, институциональные и экологические. Но у них общий корень. Энергобаланс построен на ископаемом топливе, и эта структура сама ограничивает масштабирование ВИЭ. Политический приоритет углеводородов закрепляет инерцию, а непоследовательные решения и госконтроль делают проекты рискованными для инвестора. Затраты и слабые стимулы довершают картину. Вопрос в том, как работает поддержка, которая должна эти барьеры снижать.

Сначала про спрос. В 2023 году заявки на конкурсный отбор на оптовом рынке превысили выделенную квоту в четыре раза. Инвесторы, выходит, готовы вкладываться. Но за последние полтора года новое строительство составило всего 444 мегаватта. Я вижу здесь разрыв между отбором проектов и их реализацией. Первый этап программы договоров на поставку мощности завершился в 2024 году, стартовал второй, и от него зависит, сократится ли этот разрыв. Отдельно скажу про сертификаты происхождения электроэнергии: рынок атрибутов уже перевалил за 4,5 миллиарда киловатт-часов. Дальше посмотрим, какие решения подходят для конкретных территорий.

Один из рабочих вариантов — удалённый посёлок, не подключённый к сети. Солнечные панели дают энергию в светлое время, а котельная на местных древесных отходах закрывает остальное. Топливо берётся рядом, завозить его не нужно. Такое сочетание разных видов ВИЭ с местными биоэнергетическими ресурсами рассматривается как перспективное направление модернизации энергоснабжения. Это не универсальный рецепт, он подходит для децентрализованных зон. Но именно там ставка на региональные решения выглядит убедительнее всего. Осталось понять, какой потенциал вообще есть у ВИЭ и насколько планы его используют.

Если смотреть на потенциал замещения газа, картина другая, чем в выработке. Больше всего даёт гидротермия: почти 115 миллионов тонн условного топлива. Малые ГЭС дают около 70 миллионов, низкопотенциальное тепло — чуть больше 60. Это оценка экономического потенциала по расчётам Белана и соавторов, а не прогноз ввода. Для сравнения: солнце в тех же расчётах даёт всего около 2,5 миллиона, ветер — 11. Теперь о том, что заложено в планах: обновлённая генсхема до 2042 года предусматривает ещё 10 гигаватт ВИЭ за десять лет, а базовый сценарий стратегии до 2050 года — рост мощности на 40 процентов. Планы заметно скромнее потенциала, и к этому я вернусь в выводах.

Цель работы была в том, чтобы понять, почему ВИЭ в России заметны так слабо и что может это изменить. Ответ в три шага. Мощность растёт, а в выработке ВИЭ почти не видны, потому что баланс держится на ископаемом топливе. Эффект есть там, где он локальный: в отдельных регионах солнце уже занимает ощутимую долю потребления. Конкурсы показывают, что инвесторы готовы вкладываться, но барьеры сильнее поддержки, и строительство отстаёт от заявок. Сдвиг я вижу в гибридных решениях с местной биомассой и в замещении газа гидротермальными ресурсами и малыми ГЭС. Оговорюсь: оценки потенциала расчётные, и проверит их только реальное строительство, а не расчёты.

В работе я опиралась на шестнадцать источников. Это научные статьи, отчёты рыночной ассоциации по ВИЭ и аналитика Международного энергетического агентства. Часть работ старше, часть совсем свежая, поэтому по ним видно, как менялась отрасль.

Здесь продолжается список. В нём работы о барьерах и конкурентоспособности ВИЭ, а также сравнение российских и европейских схем поддержки. Они помогли мне сопоставить наши механизмы с чужим опытом.

Последние позиции посвящены регионам и локальным проектам: Арктика, роль субъектов федерации, сценарии для солнечной энергетики. Именно они дали материал для разговора о региональных решениях.

Работа показывает, что у российской возобновляемой энергетики есть и ресурсы, и спрос со стороны инвесторов. Не хватает последовательной политики и решений, которые учитывают региональные условия. Спасибо за внимание. Буду рада ответить на вопросы комиссии.